Люди с нарушением зрения
Люди с нарушением зрения

1. Общая характеристика

2. Социально-экономическая характеристика

3. Самостоятельное передвижение и коммуникация с окружающими

4. Совершение покупок

5. Стереотипы и формы дискриминации

1. Общая характеристика

Виды нарушений зрения.

Как правило, инвалидность по зрению даётся бессрочно. I группа инвалидности по зрению — тотально слепые, III группа — люди, зрение которых не подлежит полной коррекции, однако в некоторых случаях они в состоянии даже водить машину и могут читать текст с увеличенным шрифтом. Для людей с I группой инвалидности по зрению предусмотрена помощь социальных работников. Есть ещё неучтённые инвалиды по зрению, которые имеют II группу инвалидности, связанную с заболеваниями (например, диабетом), но могут выбрать только один тип инвалидности, который позволит им получать пенсию и специальные средства реабилитации. Им фактически приходится решать, какие средства реабилитации и лекарства им важнее. В случае с диабетом, к примеру, это выбор между бесплатным инсулином или тростью.

Из них [инвалидов] до 10% — это тотально слепые, 35% — это инвалидность II группы и оставшиеся 55% — инвалидность III группы. То есть львиную долю инвалидов по зрению мы не видим, мы не понимаем, что они являются инвалидами по зрению. И ещё есть неучтённая часть, у которой зрение соответствует критериям, при которых дают инвалидность, но они эту инвалидность не оформляют.

Анатолий, 34 года, тотально слепой, эксперт по доступной среде

Остаточное зрение, визуальная память и использование других органов чувств.

Тотально слепых с рождения довольно мало, в основном люди теряют зрение позже, в течение жизни. Если человек ослеп в детском, подростковом или среднем возрасте, то это может быть отсроченная наследственность или результат травмы. Если человек ослеп в старшем возрасте, то наиболее вероятными причинами являются заболевания глаз (глаукома, катаракта) или диабет.

Большинство из тотально незрячих людей имели визуальный опыт и сохраняют визуальную память, которая помогает им легче ориентироваться.

Это означает, что большинство из тотально незрячих людей имели визуальный опыт и сохраняют визуальную память, которая, в частности, помогает им легче ориентироваться в городе. Однако наличие визуальной памяти и привычек часто мешает людям переучиться: делать принципиально новым способом повседневные вещи, в частности работать за компьютером или ходить по городу.

Люди с остаточным зрением, в том числе и те, у которых оно продолжает падать, склонны как можно дольше опираться на свои визуальные способности, даже если это причиняет большие неудобства и делает какие-то сферы повседневной жизни практически недоступными, а также создаёт опасность как для самого инвалида, так и для окружающих. Они не пользуются тростью (в крайнем случае — только в ночное время) и не учатся пользоваться технологиями, основанными на озвучке. Резкая потеря зрения в более позднем возрасте часто означает трудности и задержку в реабилитации, поскольку человек не хочет признавать себя слепым и вести себя как слепой. Главным камнем преткновения становится трость. Люди предпочитают вообще не выходить из дома или выходить без трости, что может приводить к авариям и травмам.

Человек в какой-то момент — инвалид, будущий инвалид — познаёт свою неполноценность, несовершенность, и признание этого факта даётся очень непросто. У нас, вот, насколько мне известно, в школе опять же никакой психологической серьёзной работы по борьбе с этими представлениями о себе как о неполноценном не велось. Поэтому у многих людей вызывает это затруднение. И сам факт того, что ты берёшь в руки трость и куда-то идёшь, он имеет некое символическое значение. Ты не только расписываешься в собственной инвалидности, так ты ещё и обращаешь внимание очень ярко на эту инвалидность, не только тростью и очками, но ещё и тем, что, например, начинаешь, как говорят многие незрячие, «тыкаться». То есть искать, где тебе пройти удобней. Естественно, это происходит всё в условиях стресса. Я очень хорошо помню, свои ощущения, когда мне просто было нужно в вагоне метро от одной станции до другой проехать. Меня здесь провожали, а там встречали, но ехать было страшно поначалу просто. И сейчас об этом даже как-то вспоминать даже неудобно, потому что в метро я езжу каждый день, я езжу, как правило, читая книжки. То есть это вообще для меня никаких проблем не составляет сейчас. Но преодоление этих барьеров — оно, собственно, очень у многих незрячих вызывает большие проблемы. Я лично знаю человека, который ослеп поздно, в результате, по-моему, травмы, а вообще он был разведчиком и служил в Афгане. Он Афган прошёл, остался зрячим, да. А вот с тростью он выйти не может, просто не может. Он везде ходит с сопровождающим. Если нет сопровождающего, он сидит дома.

Анатолий П, незрячий

В ряде случаев потеря зрения сопровождается ухудшением работы других органов чувств. Например, часто происходит снижение тактильной чувствительности. Подобные нарушения внешне не заметны, о них мало кто знает, и, соответственно, мало кто представляет, какие дополнительные потребности есть у человека с такими проблемами.

Респондентка (48 лет, Москва) пользуется местным отделением Сбербанка, снимает деньги с пенсионной книжки. Чаще всего попадает к одной и той же сотруднице, которая, по словам респондентки, плохо её обслуживает, хамит, не учитывает запросов клиентки. Респондентка постоянно носит паспорт с собой, и чтобы он не порвался и не испачкался, она на каждую страницу паспорта надела отдельный файл. В очередной раз придя в отделение, респондентка снова попала к этой сотруднице. Теперь сотрудники обязаны проверять чипы на (всех или выборочных) страницах паспорта при любой операции, которая совершается через банковское окно или кассу. Для этого сотрудница начала снимать файлы со всех страниц паспорта респондентки, но не смогла снять с последней, главной страницы, поскольку файл прилип. Она протянула паспорт респондентке, сказав, что боится порвать страницу, поэтому клиентка должна сделать это сама. Респондентка ответила, что сама она точно порвёт, поскольку у неё нарушена чувствительность пальцев. Сотрудница, несмотря ни на что, отказалась снимать файл и настаивала на том, что это должна сделать клиентка. Респондентка позвала администратора, администратор сама аккуратно сняла файл.

Имя и должность наблюдателя

2. Социально-экономическая характеристика

Социальная интеграция.

Степень интеграции и жизненные траектории незрячих и слабовидящих людей могут очень сильно различаться. Среди тотально слепых есть люди, которые самостоятельно путешествуют по разным городам, учились или стажировались за границей, получили высшее образование, и те, которые не передвигаются самостоятельно даже по собственному городу, или району, живут на пенсию или работают на предприятии ВОС, то есть заняты простым механическим трудом. Более того, даже в жизни у одного человека может быть неравное распределение возможностей и активности между разными сферами. Например, человек, прошедший курс реабилитации, отучившийся в университете, окончивший аспирантуру и устроившийся на работу, которая приносит ему достаточные для собственного содержания деньги, может продолжать жить с родителями, не совершать покупок самостоятельно и никуда не выходить без их сопровождения.

Полностью, тотально незрячих держали чуть ли не на привязи. И большинство, то есть те, кто сам не проявлял рвения, выходили из школы абсолютно неподготовленные. Я, когда зрение потерял в девятом классе, быстро адаптировался. Мне мама написала расписку, что разрешает мне ездить самому. В общем, на неё там шумели: «Как так можно? Вы ребёнка подвергаете риску!» Она сказала: «Нет, я хочу, чтоб мой ребёнок был самостоятельным, подготовленным». И поэтому я ездил сам, где хотел, когда хотел. Не то чтобы где хотел, но, скажем, если домой надо, я собирался и уезжал [на электричке или автобусе из интерната, расположенного в области]. Это благодаря тому, что, собственно, мы там рядом жили с незрячими. И им сразу сказали, что не держать на привязи, не держать за печкой. В моём классе полностью незрячих было три человека вот: две девочки и, собственно, я. Но они жили далеко, особо так никуда не ездили. Но в дальнейшем… Я знаю, чем они занимаются. Так вот, одна из них вполне самостоятельная, всё хорошо у неё, всё нормально. А другая — она закончила в Курске музыкальное училище. Села в деревне и сидит на завалинке до сих пор. Ей уже, там, за 40 лет, она всё сидит и сидит.

Денис П., 42 года, Подмосковье, массажист, незрячий

Трудоустройство и образование.

Трудоустройство незрячих людей за пределами организаций ВОС и реабилитационных центров затруднено по нескольким причинам: социальная стигматизация, физические ограничения рабочей среды, боязнь работодателей нести ответственность за жизнь и здоровье инвалида в рабочее время.

Я могла бы делать сюжеты, я, в принципе, много что умею, но я не могу устроиться ни на телевидение, ни на радиостанцию. Даже с личными знакомствами не берут. И не потому что ты не умеешь, а потому что боятся ответственности, что ты инвалид. У нас массажистов, в принципе, обучали. Но даже им во Владивостоке очень сложно устроиться. <…> Очень боятся. Боятся, что по пути на работу слепой человек упадёт в какой-нибудь люк. Когда идёшь на работу и с работы, считается, что ты травму получил как на рабочем месте. Это будет организация всю жизнь оплачивать. У нас девочка два года назад по пути на работу упала в люк. 2,5 метра высота. Упала прямо на задницу. Спасло только то, что у неё хорошие подушки безопасности, очень хорошие. И синяк был, но зато, по крайней мере, ничего себе не сломала: ни кости таза, ничего. Мне позвонил мальчик-журналист, сказал: «Катька упала в люк. Так и так. Слушай, надо освещать этот вопрос. Ну что они тут пооткрывали? Давай с них что-нибудь поимеем. Ты это дело пропиарь, чтобы, так сказать, волна была…» Говорю: «Да не вопрос». А потом сижу и думаю: я это дело пропиарю, а потом… Позвонила Кате и сказала: «В общем, у тебя есть два варианта. Либо мы это дело пиарим, привлекаем к тебе внимание. Да, ты отсуживаешь у коммунальщиков какую-то денежку. Но, в общем, на работе тебя по головке не погладят за это дело, потому что ты на работу шла, у тебя будет рабочая травма. Тебе найдут повод, не мытьём, так катаньем тебя уволят, потом в другое место никуда не примут. Так что сиди на своём синяке ровно». Ну она и сидит.

Зоя П., 36 лет, Владивосток, журналист, остаточное зрение, есть собака-проводник

У нас мало, к сожалению, специализаций для незрячих. Почему? Потому что у нас идёт документооборота очень много, бухгалтерия. Незрячие люди где могут себя хорошо проявить? Это колл-центры, потому что речь, коммуникация. Но там порой надо подточить ПО… Потому что обычные люди, без проблем со зрением, смотрят на много мониторов. Один монитор — одно открывает, другой — второе. Или же элементарно холодный обзвон, какие-то приглашения с забиванием в базу. Всё это можно подкорректировать. Либо же филологи, переводчики, редакторы. Обычно же ниша, которую незрячие люди занимают, — это музыканты, массажисты.

Оксана, 42 года, Тула, сотрудник РООИ «Перспектива», работа с бизнес-партнёрами

Также проблемы могут возникнуть при получении высшего образования, поскольку университетские преподаватели считают слепого студента неспособным соответствовать требованиям учебного процесса, не знают, как с ним обращаться, не хотят брать на себя ответственность за инвалида.

Проблемы были на собеседовании [на факультет журналистики, второе высшее образование]. То есть когда они поняли, что я до фига баллов набрала, они меня стали отговаривать: «У нас за всю историю Института массовых коммуникаций такого никогда не было, вот, на психфаке девочка учится слепая, а вот у нас, значит, не было. И как вы будете ходить?» А я ещё в пригороде живу «Как вы это будете ездить? Как это вот будете?» Я сказала, что это не их проблемы. И, в общем, долго у меня, скажем так… Взаимоотношения у меня с преподавателями складывались очень долго.

Зоя П., незрячая

Кроме того, наличие пенсии, хоть и маленькой, но достаточной для выживания (17–18 тысяч рублей), вместе с препятствиями для трудоустройства и иногда чрезмерной опекой родственников снижает амбиции и притязания инвалида, так что он даже не пытается найти работу. Эксперты отмечали распространённость «иждивенческой» позиции инвалидов, когда время и усилия вкладываются не в самостоятельный заработок, а в сбор льгот, субсидий, бесплатных средств реабилитации и других благ от государства или частных лиц.

Реабилитационные центры и ВОС.

Существуют как государственные, так и частные реабилитационные центры и курсы для незрячих людей. Реабилитационные центры, как правило, предполагают стационарное пребывание и предлагают комплекс занятий, направленных на развитие навыков, необходимых для самостоятельной жизни (решение бытовых вопросов: готовка, уборка и т. п., ориентирование в городском пространстве, компьютерные технологии и т. д.), обучение профессиональным занятиям и ремёслам, а также психологическую адаптацию и социализацию инвалидов. Курсы направлены на развитие специализированных навыков.

Наличие пенсии, достаточной для выживания, вместе с препятствиями для трудоустройства и иногда чрезмерной опекой родственников снижает амбиции и притязания инвалида.

В основном благодаря деятельности ВОС слепые и незрячие люди составляют сообщество: знают друг друга, общаются, участвуют в специальных формальных и неформальных мероприятиях, вместе проводят досуг и т. п. Для некоторых людей сообщество слепых составляет главное и единственное социальное окружение, другие со временем перестают поддерживать связь с сообществом — работают и общаются преимущественно со зрячими людьми. Но, видимо, большинство людей с I и II группой инвалидности по зрению в тот или иной момент оказываются вовлечены в сообщество. Поддержанию социальных связей среди незрячих способствует наличие специализированных медиа (радио ВОС, журналы, интернет-издания и рассылки для слепых) и наличие комьюнити-центров на базе местных организаций ВОС или на базе местных библиотек для слепых. Они предлагают физическое пространство для встреч и общения инвалидов, возможности для досуга, а также помощь и поддержку по техническим и бытовым вопросам.

Библиотеки — их вынуждают шевелиться, и тогда они становятся не только собственно книгохранилищем, но ещё и культурно-досуговым центром, который проводит мероприятия. В библиотеках нередко, к сожалению, не на ведущих должностях, но тем не менее работают очень толковые люди — именно инвалиды по зрению. И они осуществляют, во-первых, техническую поддержку. Вот у меня сломался компьютер, а я в компьютере ничего не понимаю. Куда я пойду? Я пойду в библиотеку или туда, где есть человек, который мне может помочь, да? И вот с такими вопросами очень часто обращаются. Сейчас для воспроизведения «говорящих книг» используются специальные устройства — тифлофлешплееры. Соответственно, если у меня что-то не работает или нужно обучить меня использовать этот тифлофлешплеер, я тоже пойду в библиотеку.

Анатолий П., незрячий

3. Самостоятельное передвижение и коммуникация с окружающими

Доступная среда.

Если человек передвигается самостоятельно, то он может это делать практически в любом городском пространстве, независимо от того, насколько оно оборудовано элементами доступной среды. Из тех элементов, которые сейчас внедряются в Москве и в некоторых других городах (Тверской, Саратовской области и Татарстана), эффективно работают только сервисы сопровождения и отдельные виды напольной разметки и указателей (как в Московском метрополитене). Для укладки напольной разметки используются разные принципы в разных районах города, иногда её укладывают просто неправильно или же она полностью отсутствует. Тактильные указатели, которые направляют к каким-то конкретным объектам, например к отделению Сбербанка, отсутствуют. Надписи по Брайлю находятся не там, где они должны быть согласно правилам, их сложно найти, а там, где они есть, они часто малоинформативны.

Скажем, плитка бывает — усечённый конус и квадратик. Без разницы, какой он, усечённый или квадратик, так как под ногой его всё равно не прощупаешь, особенно зимой. И вот предлагают в одном месте укладывать такую, в другом месте — такую. Поэтому это не есть хорошо. И мы не можем обучать людей, пока не будет единого стандарта. В январе был принят очередной ГОСТ, 14 января вступил в силу. В начале февраля или в конце февраля он уже был отменён. То есть были вбуханы деньги, но, к сожалению, было непонимание некоторых органов. Вернулись к старому. Может быть, через год доработают, и всё будет. Поэтому, допустим, я не берусь обучать людей, в каком случае какая плитка используется. Опять же, в некоторых учреждениях её кладут чересчур насыщенно. Если коридор 1,2 метра, то она не используется. Если промежуток между дверями небольшой, то тоже её не стоит класть. В некоторых случаях эти стандарты не соблюдаются. Что касается лестничного марша: Предупредительная полоса есть, а вот дальше порой кромка ступенек не всегда размечена жёлтой полосой. Ну, допустим, даже если размечена, то только сверху. И если сверху спускаешься, то нормально, а если снизу поднимаешься, то не всё чётко.

Анатолий А., ведущий специалист в центре реабилитации слепых Курской области

Даже в городах, где развивается программа доступной среды, незрячие люди сталкиваются с множеством неудобств и опасностей, основные из них:

  • водители, которые не останавливаются, даже когда инвалид поднимает и показывает белую трость;
  • частые реконструкции и ремонт улиц, которые затрудняют передвижение и мешают ориентироваться, поскольку меняются ключевые маркеры места (тип дорожного покрытия, конфигурация объектов на улице и т. п.);
  • открытые люки и плохо установленные ограждения.

Есть, на самом деле, тупо опасные места. Когда городские власти затеяли снос ларьков у метро, например, получилось так, что мой один на тот момент очень хороший знакомый, друг, упал в подземный переход. Он шёл по дороге, вышел из метро, на «Выхине» как раз. Он привык, что там есть палатка. Палатку убрали, а, извините, переход был сразу за ней. Это три метра высоты. Понимаете? И внизу, соответственно, бетон. Он отделался открытым переломом руки, ещё чего-то. Ну, тысяч в 150–200 ему этот падёж обошёлся, потому что лечение у нас, медицина, как известно, бесплатная. И вот такие вещи очень нередкие. Не так редки… случаи, что незрячие падают в открытые люки.

Анатолий П., незрячий

Институциональная помощь и помощь окружающих.

Сравнительно недавно появились навигационные приложения для незрячих на платформе Android (GetThere, WalkyTalky, Intersection Explorer). Те, кто ими пользуется, довольны, но чаще всего незрячие люди рассчитывают на помощь окружающих людей на улице или в транспорте. Спросить, как пройти к тому или иному месту, спросить номер подошедшего автобуса [1], попросить направить ко входу, подсказать остановку и т. п. Чаще всего люди помогают, регулярно предлагают помощь до того, как инвалид к ним обращается. Такая активная коммуникация с незнакомыми людьми в публичных местах считается большинством респондентов не только необходимой, но и полностью нормальной. Только один из респондентов настаивал на том, что доступной может считаться только та среда, внутри которой инвалид не должен быть социально зависим, то есть не должен быть вынужден полагаться на помощь случайных окружающих людей и напрягать их своими просьбами или вопросами. Если нельзя сделать так, что без человеческой помощи не обойтись, она должна исходить от специально обученного персонала (как в метро), которому платят в том числе за оказание специальных услуг инвалидам.

Сравнительно недавно появились навигационные приложения для незрячих, но чаще всего незрячие люди рассчитывают на помощь окружающих людей на улице или в транспорте.

Вместе с тем, несмотря на то что в большинстве случаев люди оказывают необходимую помощь, у всех респондентов есть негативный опыт в этой области. Крайний случай — это вербальные проявления нетерпимости по отношению к инвалидам. Более распространённые случаи — когда человек не знает, как правильно помочь (например, чтобы указать направление, тянет за кисть руки, что вызывает неприятные ощущения, или говорит: «Иди прямо», чего инвалид не может делать без тактильных направляющих), или когда человек навязывает помощь, в которой нет необходимости.

— У инвалида по зрению есть принципиальное онтологическое свойство: он не может идти прямо без тактильных ориентиров. Потому что будешь ходить по синусоиде. Это неизбежно. И тогда эта шуц-линия [выпуклая линия, которая идёт в полуметре от края платформы метро]… Вдоль неё можно идти. И я таким образом могу перейти, пройти от одного конца платформы до другого. И по большому счёту это единственный вариант, по которому я могу это сделать безопасно. Второй вариант — это идти, непосредственно контролируя край платформы тростью. Длина трости в худшем случае полтора метра, и причём это гипотенуза. То есть, понимаете, это получается, что нижний катет у меня находится на расстоянии полметра. То есть я иду за полметра от края платформы… Мне бы, в принципе, ничего бы, но напрягаются пассажиры.

— Да, я знаю. Я очень напрягаюсь.

— Вот-вот. А они сразу что делают? Они сразу: «Молодой человек!» И оттаскивают меня на середину платформы. И в результате я опять иду по платформе, рискуя просто свалиться с неё, потому что я не понимаю, где край. Если я его не контролирую, значит, он может быть очень близко, гораздо ближе, чем рассчитываю. Вот, приходится возвращаться к этому краю, а у меня была тётка настырная, она меня три раза возвращала на платформу. То есть: «Нет, вы опять уходите». Я говорю: «Мать, слушай, отпусти на покаяние! Или проводи до этого…» Говорит: «Давай, ладно, я тебя провожу». Ну, всё. Договорились.

И чем, например, было хорошо: ты звонишь по телефону и говоришь, а как вот пройти там, вот я на вокзал приеду, как пройти. Тебе объясняют, говорят, что вот, там, сядете на троллейбус там, туда-то доедете, пройдёте там прямо, повернёте там налево на ту улицу. А сейчас вот звонишь в Москву, а тебе говорят на «Как до вас добраться?» — они говорят: «А вон у нас на сайте карта, и там посмотрите как». И всё.

Денис П., незрячий

Самостоятельные и активные незрячие считают необходимым использовать дисциплинарные меры и прибегать к институциональной помощи для того, чтобы делать обслуживание в государственных и коммерческих учреждениях доступным и адаптированным для инвалидов. Они могут жаловаться в ВОС, и тогда сотрудники ВОС, если у них накапливаются схожие заявки или если они считают конкретное обращение важным, направляют в соответствующие организации письма с просьбами разобраться в ситуации и улучшить обслуживание. Но более действенными часто оказываются меры оперативного вмешательства, когда инвалид сам напрямую обращается в институт, курирующий учреждение или сферу, с которой возникли проблемы (например, в транспортную прокуратуру).

Часто единственный способ, который остаётся у этого человека, — это воспитание персонала. Оно может проходить плавно. То есть если директор или администратор этого магазина понимает всю важность того, что слепым тоже надо делать покупки, тогда он выделяет человека и, условно говоря, считает время, которое он проводит, сопровождая незрячего покупателя, рабочим. Тогда всё хорошо. Если всё плохо, то тогда надо идти к менеджеру магазина, писать в Департамент потребительского рынка: «Ребята, мне нужно в этот магазин, пожалуйста, обеспечьте его доступность». Как правило, звонка в магазин из департамента достаточно для того, чтобы инвалида по зрению полюбили взасос.

Анатолий П., незрячий

— Чтобы совсем прямо выгнали — за последние пять лет было только один раз: меня выгнали из детского магазина [из-за собаки-проводника], и то я далеко-то не ушла. Я же знала, что они меня сейчас вернут. Я просто позвонила туда, куда надо было позвонить. Ну, постояла, покурила. Пока курила, они уже прибежали меня искать.

— А куда надо звонить в такие моменты?

— Кому куда… В каждом городе это вообще разные учреждения. Скажем, если тебя не пустили в магазин, у нас, например, есть в городской администрации отдел по работе с инвалидами… Если меня, например, в терминале аэроэкспресса [во Владивостоке] отказываются сопровождать, я потихонечку включаю диктофон, начинаю спрашивать. В телефоне как раз для этого он мне иногда и нужен. Что? Почему? По какой причине? А потом это просто сливаю в транспортную прокуратуру.

— Понятно. И это работает?

— Двух раз достаточно, чтобы теперь на любой станции, только завидев меня с собакой, ко мне кидается весь персонал. Страшно! Я никогда не ругаюсь с ними. А что с ними ругаться? Ну, они не понимают, ну, я же им… Понимаете, я им за полторы минуты ликбез не устрою. Отказываетесь? Доброго вам здоровья, хорошо. Последний день вы сегодня работаете здесь.

Зоя П., незрячая

Помимо этого, многие незрячие считают необходимым в ситуациях повседневной коммуникации обучать окружающих людей, каким образом необходимо с ними взаимодействовать и почему нужно делать так, а не иначе. Обычно подобный инструктаж применяется к персоналу в учреждениях, куда приходит инвалид, но бывает нужен и просто в публичных пространствах или при общении со знакомыми и коллегами. Кроме того, часто возникает необходимость просто дать пояснение о том, что ты незрячий. Хорошо интегрированные в социальную жизнь инвалиды не стесняются это делать и считают абсолютно нормальным.

— Представьте себе ситуацию, когда есть столько-то зрячих людей, столько-то незрячих, они сидят вместе, зрячие люди могут вести диалог между собой или даже вести какой-то побочный диалог, комментируя действия, так, что незрячие их не поймут. Они будут говорить глазами, они будут говорить мимикой. Им даже жестов не надо. Например, можно так посмотреть на другого, что он поймёт: молчи, эту тему продолжать не надо. А незрячий человек не увидит этого взгляда. Незрячий человек поймёт, что почему-то вдруг собеседник заткнулся. Была какая-то ещё коммуникация, а он этого не узнает. Вот это не стереотип, это реальная такая фишка. И говорить, просить зрячего человека перестать пользоваться мимикой бесполезно, потому что он так устроен, он будет ей пользоваться. Скорее, просто информирование о том, что, ну, это как говорить на иностранном языке в присутствии тех, кто этот язык не понимает.

Олег Ш., ведущий радио ВОС, преподаватель, незрячий

4. Совершение покупок

Выбор товара.

Чтобы покупать продукты и товары повседневного пользования самостоятельно, незрячие ходят в магазины «прилавочного типа». Супермаркеты полностью недоступны для самостоятельного использования. Ни приложения по визуальному распознаванию, ни какие-либо маркеры не решают эту проблему, потому что товаров большое количество, за ними не закреплены строго определённые места, а средств для ориентирования в супермаркетах нет. В отдельных жилых районах крупных городов, однако, возникает проблема, когда супермаркеты начинают замещать магазины прилавочного типа, так что в пешей доступности не остаётся ни одного магазина, где бы слабовидящий мог сделать покупки самостоятельно.

— Всё остальное — это супермаркеты, где продавцы бывают только на кассах. И это, конечно, я так понимаю, вообще проблема века, потому что для инвалидов там не предусмотрен консультант в принципе, чтобы я зашла и сказала: «Мне нужен консультант, я хочу купить продукты», — у них такого нет. Там вообще днём с огнём зрячие не могут консультанта сыскать, не то что слепые. А ходить самим по полкам смотреть — это нереально. Тут уже хватаешься за голову. Нам сказали, что наш последний магазин прилавочного типа собираются закрывать. Он работает до 1 сентября, и всё, у нас вокруг остаются одни супермаркеты. И я вообще не знаю, как в этой ситуации быть и как мы сами будем покупать продукты, потому что вокруг одни супермаркеты. Был ещё хороший магазин-кулинария, они там и хлеб пекли, продавали молоко, мясо, сыр, колбасу, несколько отделов было. В июле они закрылись, последний месяц работали. И это проблема такая для нас болезненная. Мы даже репу зачесали: что делать?

Ольга С., 40 лет, психотерапевт, Томск, незрячая

В целом незрячие и слабовидящие становятся постоянными клиентами отдельных магазинов (в том числе, специализированных), где у них был позитивный опыт обслуживания: вежливого, внимательного, отвечающего специфическим нуждам покупателя.

— У нас есть, например, сеть магазинов детских «Счастливое детство». Да, там дорого, очень дорого, но там на разный кошелёк, скажем так, и дорого, и недорого. Но так как они пытаются там косить под еврообслуживание, то своему ребёнку покупать обувь или, там, что-то ещё я иду именно туда. Потому что я знаю, что мне скажут, что всё будет соответствовать ценникам, что мне там всё помогут, подберут, что меня правильно по карте рассчитают. Так же и за продуктами. У нас супермаркеты-то… Но и то они там в центре Угольной, а я живу на соседней остановке, и у нас тут нет ни одного. Я не хожу в супермаркет за продуктами, нет, но как-то стараюсь ходить в тот магазин, в каком продавцы вежливые, всё правильно говорят, и если я даю деньги и, например, говорю: «Девочки, не знаю, сдачу как-то дали мне кое-как, возьмите сами. Я вообще не понимаю, какие деньги у меня тут есть», они мне ещё разложат там всё. «Вот это у вас такие деньги, вот эти другие, давайте уберём». То есть я знаю, что меня там не обманут.

Зоя П., незрячая

Оплата.

Слепые и слабовидящие пользуются как наличными, так и картой. Соотношение в использовании этих средств оплаты не отличается от обычного.

Российские банкноты распознать на ощупь невозможно. Они одинакового размера, а тактильные метки на них стираются очень быстро. В отличие от Европы, где банкноты были сделаны разного размера, так что для их определения было достаточно специального трафарета с отверстием и отметкой для разных типов банкнот.

При использовании наличных незрячие вырабатывают систему распределения купюр различного достоинства по разным отделениям кошелька, что избавляет их от проблем в момент, когда надо дать деньги кассиру. Иногда, если деньги разложены не систематически, они могут протянуть кассиру банкноты и монеты, попросив его или её самостоятельно выбрать нужные. Когда они получают сдачу, то просят кассира разложить её по видам купюр, назвать и дать купюры каждого типа отдельно, чтобы они могли разложить их в кошельке в соответствии со своей системой. Это действие также служит мерой безопасности — то, что кассир отказывается или затрудняется назвать купюры, является для инвалида сигналом о том, что кассир его обманывает.

… то, что кассир отказывается или затрудняется назвать купюры, является для инвалида сигналом о том, что кассир его обманывает.

Иногда незрячие этого не делают, боясь тем самым задержать остальных клиентов и вызвать всеобщее недовольство. В целом обслуживание незрячего клиента занимает больше времени как на этапе выбора товара, так и на этапе его оплаты.

Уверенные пользователи смартфонов используют приложение для распознавания купюр, раньше вместо него существовало специальное устройство.

Я пользуюсь определителем денежных купюр. Он работает безупречно. В своё время мы даже списывались, чтобы они сделали русские деньги. Я сама писала разработчикам.

Оксана, незрячая

Инвалидам I группы полагаются услуги социальных работников. Этими услугами пользуются чаще всего пожилые и одинокие люди. В частности, они дают наличные деньги социальным работникам для покупки продуктов, товаров повседневного пользования и лекарств. В случае возникновения вопросов к социальному работнику они просят соседей посмотреть чек за совершённые покупки.

Расплачиваясь по карте, незрячие доверяют кассиру в том, что он правильно пробил и назвал реальную итоговую сумму. И незрячие, и слабовидящие на месте могут проверить итоговую сумму с помощью СМС-уведомления или благодаря крупному шрифту, которым указана общая сумма покупки на чеке. Но они не могут проверить отдельные позиции и удостовериться, что в чеке не пробито ничего лишнего.

Шрифт Брайля.

Чтение и письмо с помощью шрифта Брайля, как правило, осваивают в школах-интернатах, поскольку это единственный способ обучения грамотности и правильной письменной речи. Соответственно, шрифтом Брайля владеют люди, потерявшие зрение в раннем возрасте и учившиеся в специализированной школе. Слабовидящие с относительно небольшими ограничениями по зрению не изучают шрифт Брайля, даже если они учатся в интернате.

Шрифт Брайля также можно освоить в курсе реабилитации, но этой возможностью пользуются редко, и она есть не во всех реабилитационных центрах.

Соответственно, если человек потерял зрение в среднем и старшем возрасте (а таких большинство), то шрифт Брайля он не знает.

Соответственно, если человек потерял зрение в среднем и старшем возрасте (а таких большинство), то шрифт Брайля он не знает. Часть из тех, кто освоил шрифт Брайля в интернате, тоже перестают им пользоваться на регулярной основе и забывают.

То, что шрифт Брайля не изучают и не используют, вызвано:

  • нежеланием тратить усилия на освоение шрифта Брайля;
  • отсутствием широкого распространения шрифта Брайля и применения его в повседневной жизни;
  • тем, что в большинстве ситуаций шрифт Брайля может быть заменён на более привычную и лёгкую в освоении озвучку;
  • не во всех ситуациях, где можно использовать шрифт Брайля, он будет полностью компенсировать отсутствие визуальной информации и функционировать самостоятельно, без озвучки (пример — банкомат).

Процесс этот как бы двусторонний. Условно говоря, нет смысла изучать Брайль, если ничего им не подписано. А если бы, условно говоря, были бы меню, были бы кнопки в лифте, были бы в ресторане либо в гостиницах номера подписаны, был бы стимул для изучения Брайля ещё один.

Анатолий П., незрячий

Кроме того, брайлевский шрифт не могут использовать люди с низкой тактильной чувствительностью, а в эту группу входят, во-первых, инвалиды разных возрастов с определёнными типами заболеваний, во-вторых, многие пожилые слабовидящие люди.

Необходимость в чтении по Брайлю возникает при работе с цифровой и технической информацией (особенно с формулами), которую сложно воспринимать на слух. Брайлевский дисплей также может ускорять и облегчать работу слепых за компьютером, особенно для программистов. Кроме того, некоторые незрячие (чаще всего пожилые люди) берут в библиотеках для слепых книги на Брайле. В местных организациях ВОС и библиотеках устраиваются конкурсы на лучшее чтение по Брайлю.

Письмо по Брайлю продолжает использовать только одна из респондентов, принявших участие в исследовании, — для того, чтобы делать заметки по ходу встречи и составлять план презентаций. Другой респондент в прошлом использовал его для записи лекций в университете. Но обычно этот способ письма у слепых заменяется использованием обычной клавиатуры или голосовым набором текста.

Надписи на Брайле, которые есть в публичном пространстве, редко используются (за исключением обозначений кнопок лифта), по нескольким причинам:

  • их расположение не соответствует нормативам;
  • они предоставляют лишнюю или очевидную информацию (надпись «Метро» на турникетах);
  • слепые люди считают неудобным и неуместным ощупывать стены в поисках надписей на Брайле.

Иногда оказываются полезными тактильные схемы, но, по наблюдению эксперта, их используют редко, потому что самостоятельно слепой не узнает о наличии таких схем. Из-за того, что ими практически никто не пользуется, они всегда грязные, поэтому даже те, кто хотел бы их посмотреть, не станут к ним прикасаться.

— В Туле на остановках есть такие макеты, где дома такими башенками, то есть ты можешь потрогать этот проспект, понять, что это проспект Ленина. Около каждого есть кнопочка. И когда нажимаешь, то мало того что показывает, там показывает крупным текстом, есть по Брайлю и говорит тебе: «Проспект Ленина, такой-то дом». Потом можно посмотреть расписание автобусов. На каждую кнопочку нажимаешь, там: «Автобус 25. Расписание: 6.15, 7.20».

— Мне сказали, что схемами на Брайле никто не пользуется, они пылятся. И даже если ты хочешь ими воспользоваться, то просто брезгуешь, потому что они такие грязные.

— Можно взять влажную салфетку, если уж надо воспользоваться. Я была в Кракове, который считается, по ЮНЕСКО, самым доступным европейским городом для незрячих. Мы там были на фестивале. И у нас там была экскурсионная программа. И мы там ходили в центр города. И там есть прямо целые макеты со всякими соборами. Всё это можно потрогать и почитать по Брайлю на польском и английском, краткописью. Мне моя сопровождающая коллега показывала. Но, конечно, я не дочитывала всё до конца, потому что нужно было дальше двигаться. Ну, пыльновато, конечно, есть такое дело. Но мне это было ради любопытства. Я всё равно считаю, что это правильно.

Оксана, незрячая

Использование гаджетов для применения шрифта Брайля на регулярной основе — дорогостоящее занятие. Тактильные дисплеи, которые могут подключаться к смартфону или компьютеру, стоят от 100 тысяч рублей и не входят в перечень базовых средств реабилитации. Принтер для печати на Брайле стоит около полумиллиона рублей и имеется в наличии только в организациях, а не дома у инвалидов.

— Про Брайль: пользуетесь ли вы им сейчас где-то?

— Сейчас нет.

— И не читаете, и не пишете, да?

— Нет, не читаю и не пишу, потому что как бы… Да просто нет необходимости. Не знаю, где можно применить. Я бы, конечно, с удовольствием пользовался брайлевской строкой в некоторых случаях, но, к сожалению, она очень дорогая. Да и мне не так сильно она нужна. Конечно, нужна, там, в некоторых случаях, не настолько, чтобы я мог потратить — сколько она сейчас стоит-то? — тысяч 150. То есть я смысла не вижу, чтобы отдавать такие деньги.

— Понятно. А в каких случаях она могла бы пригодиться? В каких случаях это удобнее, чем аудио?

— Да почитать что-нибудь, почитать те же самые новости, при этом включить какую-нибудь музыку. А так, видишь, тут [при использовании озвучки] же надо слушать синтезатор речи поэтому нельзя слушать ничего параллельно]. И ещё в каких-то случаях, например, когда дома все сидят, какой-то идёт разговор, и тут вот эта твоя бубнилка бубнит, да? Тоже не вариант. Ну, вот такие вот частности, которые, в принципе, можно и пережить, и 150 тысяч не отдавать.

Денис П., незрячий

5. Стереотипы и формы дискриминации

В целом зрячие люди обычно вообще не представляют, как устроена повседневность незрячего человека, какой объём действий он может совершать и какими способами он этого достигает. Основные стереотипы связаны с неспособностью человека выполнять определённые действия, самостоятельно существовать в обычной (например, рабочей или образовательной) среде, а также быть полноценным субъектом правовых отношений (подробнее см. разделы «Физическая среда» и «Коммуникация»). Причём эти стереотипы присутствуют даже у сотрудников социальных служб и медицинских учреждений, которые работают с инвалидами.

— Нотариусы — ещё одна очень сложная категория персонала. Или, например, работники регистрационных органов, которые регистрируют объекты недвижимости, земельные участки. Потому что есть нотариусы, которые говорят: «Ты слепой, извини. Значит, тебе нужен рукоприкладчик». Это что означает, что ты саморучно, самолично не будешь ставить подпись под финансово значимым документом. И вообще, меня очень сильно беспокоит такое отношение. Я сразу начинаю лезть в бутылку и говорить: «Мадам, у меня два высших образования, знание двух языков. А вы сейчас тут мне сомневаетесь в моей дееспособности, правоспособности. Это очень плохо. Вы мне сейчас грубите, причём у вас нет соответствующих инструкций и прав. Я могу отсюда уйти, но мы с вами встретимся тогда в суде. Даже если я проиграю, крови я попью точно. Железно обещаю. А теперь ещё раз: я могу подписать эту доверенность или нет сам?» Как правило, они не связываются… Они перестраховываются. Они не знают об инструментах, которые должны обеспечить понимание мною текста.

Анатолий П., незрячий

Следствием представлений о недееспособности незрячих людей может быть жалость к ним окружающих:

И когда мы приехали отдыхать на частную турбазу, она хозяйка говорит: «Ой, у нас в прошлом году ребята приезжали в Безверхово отдыхать. Ой, бедненькие. Да мы им всем посёлком помогали». Я говорю: «Что такое? Как так?» Она говорит: «Их было восемь человек. Из них только двое видели плохо, остальные шесть не видели ничего». Вот, говорит, один, который видит, идёт впереди, а второй — сзади. А эти шестеро друг за друга держатся, говорит, и гуськом-гуськом-гуськом к морю, как гуси!

Зоя П., незрячая

Слабовидящие сталкиваются с дополнительным комплексом проблем, так как часто окружающие самостоятельно не могут распознать, что у находящегося перед ними человека есть проблемы со зрением (если нет белой трости и специальных очков), а человек стесняется сообщить о своих проблемах.

Это проблема, с которой больше сталкиваются слабовидящие. Человек в очках спрашивает, а есть ли у вас мясо. Ему говорят: «Вторые очки надень! Ну, ты посмотри на витрину! Мне что, делать нечего, кроме как с тобой общаться? У меня, видишь, очередь какая?» Это отношение — оно, конечно, постепенно нивелируется, но тем не менее с такими проблемами инвалиды по зрению сталкиваются. На тотально слепом человеке фактически написано, что он тотально слепой. Как бы с него и взятки гладки. А со слабовидящего — здесь ситуация другая принципиально. По нему очень редко можно сделать вывод о состоянии его зрения.

Анатолий П., незрячий

Тезис подтверждается также результатами наблюдений.

C одним из слабовидящих респондентов мы проводили интервью в ресторане. На нём были очки с толстыми линзами. То, что у него есть проблемы с глазами, которые не компенсируются за счёт очков, визуально заметно, но только если прямо смотреть на человека. Несмотря на то что официант, который нас обслуживал, был крайне обходителен, вежлив и услужлив, он не заметил, что у респондента проблемы со зрением, не предложил помощь с меню. Меню респондент попросил прочитать меня. Я сделала это, по его оценке, правильно: то есть сначала перечислила основные категории блюд, а не начала перечислять каждое блюдо подряд отдельно. Далее нам необходимо было пересесть ближе к розетке и дальше от колонок. Официант выполнил свои обычные действия: показал стол и перенёс посуду, но он не помог респонденту дойти до стола и не предложил вставить зарядное устройство телефона в розетку.

Имя и должность наблюдателя

Кроме того, существуют и обратные стереотипы — то, как незрячие представляют себе возможности зрячих, и то, в чём они чувствуют себя ограниченными.

Даже если ты уезжаешь в командировку, уезжаешь туда один, то ты разложил всё, когда собираешь чемоданы. Разложил — и всё в порядке. У многих незрячих — я это видел — ощущение, что зрячие люди все аккуратные и собирают чемоданы в командировку аккуратно. Ничего подобного. То есть проблемы-то те же самые… Незрячая девушка думает, что все зрячие девушки успешно и счастливо находят своего молодого человека, а я вот сослепу никак не могу. Нет, не сослепу. Хотя, конечно, у неё есть дополнительные сложности. Но не все. Незрячие парни иногда думают: «Все зрячие мужчины великолепно работают инструментами, руки у всех растут из правильного места, могут и дом построить, и баню отремонтировать, и т. д.». Вот, тоже не все. Такое завышение компетентности зрячего за счёт занижения своей компетентности. Вот я не могу, а они-то это точно все могут!

Олег Ш., незрячий


[1] В Петербурге для решения этой проблемы (слепому не видно, какой номер автобуса, где остановка какого автобуса и где находится передняя дверь автобуса, который подъехал) внедряется система «Говорящий город». В Красноярске есть телефонный сервис, благодаря которому можно получить информацию о фактическом расписании и местоположении транспорта. «Яндекс.Транспорт» и остальные онлайн-сервисы навигации очень сильно завязаны на визуальную составляющую и плохо считываются программами и приложениями экранного доступа, поэтому использовать их невозможно.

Есть что добавить по теме?
Помогите нам собрать информацию, которая будет полезна всем!
Комментарии
ОТПРАВИТЬ
Наверх